Обратная сторона ИИ. Как нейросети отучают нас писать и читать по-русски

Использование нейросетей для учёбы и работы стало обыденностью: сегодня школьники и студенты массово используют ChatGPT и другие ИИ-сервисы, чтобы писать рефераты, курсовые и делать домашние задания. При этом больше всего страдает русский язык и литература: ИИ пишет тексты вместо школьников, студентов и даже профессиональных литераторов. И пока одни эксперты требуют полностью запретить искусственный интеллект в образовании, другие предлагают легализовать нейросети на государственном уровне.

Как учителя вычисляют сгенерированные тексты, научился ли антиплагиат распознавать работу машины и приведёт ли развитие ИИ к отмене домашних заданий в России, разбирался «Аргументы и факты» — Нижнее Поволжье».

В каждом четвёртом тексте

Красноречивую статистику представил популярный сервис «Антиплагиат»: с января по сентябрь 2025 г. система выявила признаки использования ИИ в 24 % студенческих текстов, проверив более 2 млн работ. Это почти в четыре раза больше, чем двумя годами ранее.

Впрочем, весной 2026 г. у ИИ-детекторов обнаружилась и обратная сторона: обновлённые алгоритмы начали принимать самостоятельно написанные тексты за сгенерированные. Студенты из разных регионов жаловались, что их не допускают к защите дипломов и курсовых из-за ложных срабатываний, а в «Антиплагиате» пообещали защищать добросовестных авторов от несправедливых обвинений.

Похожий путь сейчас проходит и медиаиндустрия. Журналисты ведущих СМИ активно передают нейросетям рутину: расшифровку аудио, написание коротких заметок и даже аналитику. Это освобождает время для творчества. Однако вместе с удобством приходят и риски: манипуляции фактами и появление в текстах несуществующих деталей.

«Дмитрий Горыныч» и другие

Отечественные преподаватели видят в активном применении ИИ проблему. Так, доктор филологических наук, профессор Волгоградского государственного социально-педагогического университета (ВГСПУ) Елена Алещенко признаётся, что сталкивается с применением ИИ студентами «чаще, чем хотелось бы», однако подчёркивает: проблема кроется не в самой нейросети, а в способах её использования.

«ИИ — это палка о двух концах. Например, расщепление атома — это огромное количество дешёвой энергии, и это бомба. Главная беда в том, что при использовании нейросетей нет золотой середины. Они применимы как инструмент, но полная замена мышления ими — это совсем другое дело».

Педагог приводит пример из своей практики: «Я читала курсовые работы, в одной из которых герой повести Пушкина „Станционный смотритель“ носил имя ... Дмитрий Горыныч (на самом деле в повести присутствуют Самсон Вырин — станционный смотритель, его дочь Дуня, ротмистр Минский и рассказчик Иван Петрович Белкин. — Авт.). Я поняла, что студенты даже не перечитывают свои работы!»

По мнению эксперта, такой подход вредит тем, что мыслительный процесс студента полностью подменяется машинным интеллектом: чтобы выполнить домашнее задание или написать реферат, больше не нужно обращаться к первоисточнику, а значит, обучающий компонент исчезает.

Страдает и точность. По наблюдениям Елены Алещенко, нейросети стали хитрее и реже допускают очевидные ошибки. Зато они научились виртуозно придумывать несуществующие источники: автор может быть реальным, а вот название книги и цитаты — чистой фантазией. Для гуманитарных специальностей это настоящая катастрофа. «Если любой текст тебе ИИ по щелчку сделает, теряется смысл нашего существования. По-хорошему, филологам вообще не надо использовать его для компоновки текстов, это абсурд», — считает профессор Алещенко.

В школах ситуация схожая. Учитель русского языка и литературы волгоградского лицея № 9 им. А. Н. Неверова Марина Чернова отмечает, что дети часто не понимают, что ИИ — это лишь инструмент, требующий перепроверки фактов. Вычислять машинный текст педагог научилась по словарному запасу.

«Мне достаточно 2–3 письменных работ, чтобы понять, на что способен ученик. И когда написанный текст вдруг начинает пестрить научными терминами и неологизмами, становится понятно, что ученик увлёкся копированием», — рассказывает Чернова.

В таких случаях она выводит фрагмент работы на экран, не называя автора, и прямо на уроке прогоняет текст через поисковики. Дети сразу видят результат: работа не принимается, а за пересдачу высокий балл уже не ставят.

Запретить или научить

Что будет дальше — не знает никто. Так, образовательные учреждения в разных странах выбирают разные модели поведения. Одни запрещают сдавать работы, созданные с помощью ИИ, другие пытаются встроить его в учебный процесс и ограничить использование понятными правилами.

В нашей стране склоняются к мягкому контролю. Так, ещё несколько лет назад Московский городской педагогический университет (МГПУ) официально разрешил студентам использовать ИИ при написании дипломов. Ректор вуза Игорь Реморенко пояснял: «Запретить — самый простой способ, но вряд ли действенный. Лучше научиться грамотно использовать этот инструмент уже в вузе». Этому предшествовала громкая история студента РГГУ, который написал диплом с помощью ChatGPT, успешно защитил его и получил должность «нейросетолога» в крупной компании.

На законодательном уровне также готовятся масштабные изменения. Так, в школах планируют вводить модуль ИИ-грамотности начиная с пятого класса.

Отменят ли домашние задания?

Распространение ИИ поставило под сомнение и привычный формат домашних заданий. Руководитель Рособрнадзора Анзор Музаев весной 2026 г. заявил о необходимости пересмотреть подход к «домашке»: по его словам, когда нейросеть за секунду решает любое упражнение, а готовые ответы можно просто списать, смысл традиционных заданий на дом стремительно теряется.

При этом самую серьёзную опасность опять же видят филологи.

«Важно понимать, что развитие речи ребёнка, умения грамотно излагать мысли, анализировать жизненные ситуации в текстах, рассуждать, сопоставлять, иронизировать, фантазировать, заглядывать в будущее — это всё не просто навык письма, это напрямую влияет на развитие мозга, — объясняет филолог Андрей Касаткин. — Как здесь не вспомнить классическое „Я мыслю, значит, я существую“ Рене Декарта! Какого уровня мышления, прорывных идей, креатива и т. п. мы можем ждать от людей, которые со школьной семьи функцию мыслить передоверяют машине? Мозг моментально отказывается от мыслительной функции, так как он по природе ленив, и если не гонять его усилием воли по страницам учебников и книг, он с радостью будет развлекаться и отдыхать — так он устроен!»

В преподавательской среде идеи отмены домашних заданий обсуждают горячо. Елена Алещенко признаётся, что в частных беседах коллеги уже всерьёз говорят о полной отмене курсовых работ, поскольку те превратились в соревнование «кто быстрее нажмёт кнопку».

А Марина Чернова выступает против столь радикальных мер. «Я полностью уверена, что ИИ не должен заменить преподавателя и делать всё за ученика. Но домашние задания — это то поле, где ребёнок может отмониторить, насколько качественно он усвоил материал, понять, с чем завтра подойти к учителю. Невозможно образовательную деятельность оборвать звонком с урока», — резюмирует педагог.

Между тем в Рособрнадзоре ломают голову над тем, как придумать такие домашние задания, которые вместо ребёнка искусственный интеллект не сделает. Речь идёт о проектах, практических работах и заданиях, требующих личного участия ученика. Но опять же, как в эту канву вписать русский и литературу, где всё равно вопрос упрётся в тексты, пока не ясно. И главный вопрос сегодня не в том, как полностью запретить нейросети, а в том, чтобы научить новые поколения думать самостоятельно, а также любить читать и писать по-русски.

Три вещи, о которых молчат в рекламе ИИ

Хотим мы или нет, но нейросети будут все шире использовать везде — в науке, образовании, быту и т.д. Как сделать так, чтобы искусственный интеллект служил вам, а не вы ему?

«Искусственный интеллект — это зеркало вашего вопроса. Качество ответа напрямую зависит от качества вопроса (это называется промт-инжиниринг). Учитесь ставить задачи ИИ правильно — и вы получите не пустышку, а реальную помощь, — рассуждает член экспертного Совета Ассоциации „Независимый общественный мониторинг“ Антон Лукаш. — Но есть три вещи, о которых молчат в рекламе:

1. ИИ хочет вам понравиться.

Разработчики специально вшили в него „эмпатическую пристройку“ — он будет поддакивать, хвалить и соглашаться, чтобы вы возвращались к нему снова и снова. Это борьба за ваше внимание и время.

Поэтому первое, что вы должны сказать любой нейросети: „Отключи эмпатическую пристройку. Будь строго объективен, не пытайся мне угодить, критикуй, если я не прав“. Иначе вы получите не правду, а лесть в цифровой упаковке.

2. ИИ — фабрика галлюцинаций.

Это самое опасное свойство. Нейросеть не знает, где правда, а где ложь. Она просто комбинирует слова. И если ей не хватает данных, она с удовольствием придумает несуществующие книги, вымышленных авторов, фальшивые цитаты и полностью сфабрикованные источники. Она делает это без злого умысла — просто так устроен её алгоритм. Например, она может написать, что Пушкин дружил с „Дмитрием Горынычем“, или сослаться на книгу, которой никогда не существовало. Единственная защита от этого — ваша собственная проверка. Никогда не верьте ссылкам, которые дала нейросеть, пока не откроете первоисточник и не прочитаете своими глазами.

3. Нейросети не объективны и несут точку зрения разработчиков, тех, кто их обучает, предоставляя источники для изучения и запоминания. Всё, что не вписывается в их картину мира, либо удаляется, либо задвигается в самый конец.

Поэтому, когда вы спрашиваете о России, истории или культуре у ИИ, разработанных западными специалистами — вы получаете ответ, который уже прошёл фильтр чужих ценностей. И это не заговор, это просто бизнес: кто платит за обучение нейросети, тот и задаёт ей  „правильные“ ответы.

Главный вывод: нейросеть — это мощный, но слепой и льстивый инструмент. Она не знает истину, она знает только то, что ей скормили, и хочет вам угодить. Она может блестяще врать, придумывая факты и источники, и делать это так красиво, что вы поверите.

Ваша задача — не верить на слово. Требуйте источники, проверяйте каждую ссылку, заставляйте её показывать, откуда она взяла информацию. Тогда нейросеть станет вашим помощником, а не хозяином вашего мышления.

Иначе она просто заменит вам мозг красивой, но лживой картинкой».

Прямая речь

Писатель, общественный деятель, публицист, медиа­эксперт Андрей Афанасьев:

«К чему приведёт использование ИИ в образовании? Если отвечать коротко, то скажу так: орган, который не используется — атрофируется. В случае регулярного использования нейросетей по любому поводу этот орган — мозг! Со всеми вытекающими последствиями...

И мы это можем наблюдать давно на простых примерах. Например, возьмем навигатор. Когда мы им пользуемся, то совершенно не запоминаем дорогу, и даже побывав при помощи него в одном и том же месте несколько раз, мы не сможем потом найти это место самостоятельно. Хотя мы там уже были, но мозг этого не запоминает, потому что мы отдали его функцию ориентирования внешнему устройству...

То же самое происходит и с учебой.

Калькулятор — отличная вещь, но мы же не даём его детям на уроках математики в начальной школе, потому что там стоит конкретная цель — научить их считать самостоятельно. То есть через труд и преодоление сформировать нужные нейронные связи.

Кстати, с примером навигатора происходит тоже самое. Стоит вам один раз доехать до нужного места по памяти или каким-то ориентирам, как вы запомните то место и маршрут навсегда, потому что мозг приложил усилие.

И ещё: убежден, что сейчас надо менять подход к проверке знаний в сторону устных ответов, а не просто нажатий на кнопочку с нужным ответом. Иначе мозг будет лениться всё сильнее...»

Филолог Анна Иванова:

«Может, кто-то упрекнет меня в излишнем пессимизме, но рискну дать прогноз: пройдёт даже не десять, а пять-семь лет, и человек, способный самостоятельно красиво и грамотно изложить свои мысли устно и письменно, станет редкостью. Это даже сегодня вымирающий вид. Уровень безграмотности в обществе просто зашкаливает — тошно читать блоги в соцсетях, а тем более комментарии — я сейчас не про содержание говорю, а про орфографию. Про пунктуацию и вспоминать не буду, какие уж тут запятые и тире, когда человек в слове „здравствуйте“ по три ошибки делает...

Все это началось в период распространения соцсетей, которые просто вытеснили культуру чтения как таковую. Не надо мне говорить о книгах в электронном формате, аудио и т. д. — все, кто в теме, отлично понимают, что репутация самой читающей страны в мире — это наше далёкое прошлое. Зайдите в метро, поезд, маршрутку — много народу там сидит с книгой? Игры, видео, рилсы — вот теперь „наше всё“.

Да, такая ситуация — это результат глобальной целенаправленной работы извне по оглуплению масс и превращению людей в недалёких обывателей-потребителей, и этому трудно сопротивляться. Но сопротивляться жизненно необходимо, иначе мы станем промт-придатком к ИИ, не более! Сначала мы не сможем без него жить, а потом он сможет прекрасно жить без нас — об этом все настойчивей говорят футурологи, социологи, писатели.

Что же касается ИИ в образовании, то это обоюдо­острый меч. С одной стороны, его можно использовать с большой пользой — так, например, ребёнок может оттачивать знание языков, просто разговаривая между делом с умной колонкой.

Но точно также можно он может махнуть рукой на изучение языков в принципе — зачем, если можно включить электронного переводчика?

У меня одна ученица живёт во Вьетнаме уже три года, работает с туристами, и даже не собирается учить английский именно по этой причине. Опять же получается, что образованными смогут стать лишь те, у кого есть сильное желание учиться, познавать, развиваться. Но таких людей, я убеждена, мало, очень мало».