148

Добить нельзя помиловать

Крылатая фраза «казнить нельзя помиловать», приписываемая различным правителям, как российским, так и европейским, давно пережила всех своих возможных авторов, но до сих пор на устах. Всего три слова да затерявшаяся где-то между ними запятая, от которой зависит жизнь человека. Идёт время; меняются слова, а запятая все прячется и лишает нашу позицию определённости.

«Добей, чтоб не мучился»?

Одной из самых горячих тем февраля 2010 года стали дискуссии, которые можно озаглавить так: «добить нельзя помиловать». Почти то же самое, но в контексте нынешней ситуации от положения запятой в данной фразе зависит уже не одна, а многие тысячи жизней. Хотя формулировка инициатора скандала, журналиста газеты «СПИД-инфо» А. Никонова звучит однозначно: «Добей, чтобы не мучился!»

Свою позицию А. Никонов описывает достаточно сумбурно (что объясняется его недостаточной компетентностью в медицине и юриспруденции), но её суть можно сформулировать так: эвтаназия должна быть разрешена – как сознательная, так и принудительная. Под сознательной эвтаназией понимается умерщвление страдающего безнадежно больного человека, происходящее по его осознанной инициативе. Под принудительной эвтаназией понимается умерщвление человека, не способного явно выразить своё желание умереть (например, больного, пребывающего в состоянии комы, или новорожденного ребёнка), происходящие по инициативе близких ему людей. Более того, поскольку А. Никонов считает, что мнение родителей больного ребёнка – «самое компетентное мнение на свете», круг лиц, к которым применима принудительная эвтаназия, может быть значительно расширен.

Переписываем кодексы

Поскольку тема легализации эвтаназии в общем смысле обсуждается уже десятки лет, но так и не нашла однозначного решения, не будем повторяться или пытаться сказать что-то принципиально новое – сфокусируемся на более узкой теме, на принудительной эвтаназии новорожденных детей. Именно ей в большей части была посвящена статья А. Никонова, и, пожалуй, именно она содержит наибольшее количество «подводных камней».

Подумаем, как вообще можно вписать эвтаназию в нашу законодательную систему. Для начала, видимо, надо скорректировать Уголовный Кодекс РФ: он определяет умышленное причинение смерти другому человеку (и, соответственно, эвтаназию) как убийство. С сознательной эвтаназией всё довольно просто. В Нидерландах с ней разобрались приблизительно так: смертельная процедура может быть применена к больным не моложе 12 лет и осуществлена только по требованию пациента, если будет доказано, что его страдания невыносимы, болезнь неизлечима, и врачи ничем не могут ему помочь. Кроме этого, определённые жёсткие требования предъявляются и к врачам. Появление похожей статьи в российском Уголовном Кодексе вполне можно допустить (гипотетически): его целостность она, вероятно, это не нарушит. С принудительной эвтаназией всё значительно сложнее.

Один из основных камней преткновения в том, что крайне сложно доказать необходимость принудительной эвтаназии. Кто, кроме больного, может сказать, что ему невыносимо плохо и он действительно хочет умереть? На кого можно обоснованно (!) возложить ответственность за решающий выбор: добить или помиловать? Врачи могут ставить диагнозы и выдвигать предположения. Они могут прогнозировать состояние организма и развитие болезни, но они не имеют права решать, достоин он жизни или нет: это уже не их компетенция. Мнение родителей о состоянии и здоровье новорожденного ребёнка самым компетентным мнением на свете (по Никонову) тоже назвать едва ли можно: этого человечка они вообще видят первый раз в жизни, и, как это обычно бывает, даже не успели ощутить себя его родителями. Они его ещё не чувствуют и не могут точно сказать, насколько сильно он страдает, даже если он выглядит не так, как обычные дети, и часто плачет. По праву родителей они будут растить и воспитывать его так, как считают нужным, могут настаивать на том или ином лечении. Они могут определять его судьбу или наоборот, отказаться от него, но даже они не имеют права лишить его жизни. Это их ребёнок, но не их собственность. Новорожденный ребёнок – это уже отдельный человек, права которого описаны в Конституции, а ответственность за их нарушение – в Уголовном Кодексе.

Выходит, что для легализации принудительной эвтаназии нужно довольно значительно перекроить наши законы. Во-первых, как-то ограничить право на жизнь, гарантированное всем людям Конституцией – видимо, по факту физической неполноценности и непереносимых неустранимых страданий, связанных с нею. Уже это звучит как-то настораживающе. Во-вторых, в Уголовном Кодексе следует пересмотреть определение убийства. В настоящее время оно определено как «умышленное причинение смерти другому человеку». А убийство – это пока что наказуемое преступление. В-третьих, туда же надо добавить статью, снимающую ответственность за умышленное принудительное причинение смерти лицу, страдающему от собственной физической неполноценности, но неспособному выразить это явно. Очень скользкая статья!

Неприятные нюансы

Последствия подобных игр с законами туманны, но ничего хорошего они не предвещают. Абсурдность и аморальность идеи принудительной эвтаназии очевидна, но факт есть факт: А. Никонов в своём «Живом Журнале» гордо цитирует восторженные отзывы поклонников и пожинает плоды скандальной славы. Значит, есть люди, разделяющие его идеи. Для того чтобы более точно оценить последствия реализации этих идей, посмотрим на ситуацию «от противного». Допустим, общество дозрело до того, чтобы эту идею принять. Большинство проголосовало «за». Сверху пришла директива «разрешить». Специальная комиссия готовит поправки к Конституции, Уголовному Кодексу, изучает юридические тонкости проблемы и начинает искать ответы на вопросы чисто практические, а потому самые сложные. Например, такие:

1.     Кто может являться инициатором эвтаназии? Мать или отец? Только оба вместе? А если отец недоступен или вообще неизвестен? А если мать умерла при родах? Врач? Или, может быть, даже посторонний, если родители сами не способны трезво оценить ситуацию?

2.     Что считать достаточным поводом для эвтаназии (помимо желания законных инициаторов)? Отсутствие или избыток некоторых частей тела? Результаты специального серьёзного обследования? А кто за него заплатит? Или просто набор внешних признаков, достаточно красноречиво говорящих о серьёзной патологии?

3.     В течение какого срока, допустима принудительная эвтаназия ребёнка? Неделя, месяц, год? А если серьёзные отклонения проявились ещё позже? Или патология оказалась прогрессирующей? Или родители постепенно поняли, что ребёнок страдает значительно сильнее, чем казалось? Может быть, разрешить производить её бессрочно?

4.     Кто будет исполнителем? Сами родители? Или лучше сразу довериться специалисту-профессионалу? Или выделить роддома в специальную службу? Чтобы весь полный цикл был в одном месте: роды-обследование-юристы-умерщвление-кремация...

5.     А не разрешить ли использовать органы новорожденных в донорских целях, Если попадётся качественный материал?

6.     Как быть с оглаской? Давать официальную информацию, что ребёнок уже родился мёртвым? Все, конечно, сразу поймут, что к чему, но кричать не будут. Одни из солидарности, другие – побрезгуют. Или, наоборот, в паспорт печать ставить? Чтобы все знали, кто чем пожертвовал ради здоровья нации! Страна должна знать своих героев!

7.     А не разрешить ли принудительную эвтаназию просто неработоспособных граждан? Чем они лучше детей-инвалидов? И тоже ведь страдают от своей неполноценности! А сами не просят об эвтаназии исключительно из-за полной неадекватности. Усыплять их, право же, гуманнее было бы.

Вопросов много, и многие из них – достаточно неприятные. И, что страшно – чем дальше, тем на большее количество неприятных вопросов приходится отвечать: «да, разрешить». Потому что, сказал «а» – говори «б». Потому что лёд тронулся, и его уже не остановить. А вопросы множатся, как головы Лернейской гидры: отвечаешь «да» на один – и из её пасти, развивая мысль, возникают несколько новых. Обезглавливание и прижигание (так боролись с гидрой Геракл с Иолаем) в данном случае помогают очень ненадолго. Головы вырастут снова, более злые и зубастые, и однажды съедят тех, кто допустил их появление.

Где подложена свинья

Так ведь и получится. Сначала детей с тяжёлыми аномалиями, потом умственно отсталых, а позже – вообще всех, кто засоряет генофонд. Сначала по требованию обоих родителей, потом – хотя бы одного, позже – по сигналу любого «доброжелателя», который заметил отклонение от нормы. Сначала это будет просто отделение в роддомах, потом самостоятельная, очень прибыльная структура. И в итоге сбудутся самые страшные сказки. Хотим ли мы этого? Ведь принудительная эвтаназия – это уже первый шаг. И скажешь «а» – говори «б».

Вернёмся к исходной дилемме: добить нельзя помиловать... Что же выбрать? Добить, чтобы не мучился? Взять на себя, как минимум, моральную ответственность за убийство, убеждая себя в том, что спас новорождённого человечка от бесконечных страданий? Пытаться после этого жить, как жил, и стараться не думать про пятно на совести и репутации... Или перечеркнуть всю свою прошлую жизнь: друзей (потому что некоторых из них твой ребёнок пугает и отталкивает), карьеру (потому как на неё уже не будет времени), достаток (ибо ребёнок-инвалид требует значительно больших капиталовложений, чем обычный)? Но жить с чистой совестью и пытаться смягчить мучения ни в чём не повинного ребёнка...

Вот тут-то как раз и подложена свинья. Почему нам предлагают выбирать всего из двух вариантов: мучения ребёнка или его убийство? Кто сказал, что третьего не дано? Может быть, призывающие добить (чтобы не мучился) просто не имеют мужества взглянуть на проблему шире и предпочитают сбежать от неё? На каком основании утверждается, что жизнь ребёнка, например, с дебильностью или синдромом Дауна и жизнь его родителей – это «ад» (по Никонову)? Потому что к ним плохо относится наше общество, надо полагать? Как отдельные люди, так и государство в целом... Создаётся впечатление, что вначале мы смотрели на проблему не под тем углом. Даже хуже – мы перевернули всё с ног на голову! Попробуем иначе. Поставим вопрос по-другому. Может быть, инвалиды страдают в первую очередь из-за того, что именно мы заставляем их страдать? Своим равнодушием к их боли, своим презрением к их ущербности, своим страхом за наше благополучие, на которое они якобы стремятся посягнуть. И в итоге мы сами, именно мы превращаем их жизнь в мучение, а потом предлагаем простое решение: добить, чтобы не мучились. И именно мы превращаем в ад жизнь их родителей, а потом подталкиваем их к убийству. Может быть, так?

Под домашним арестом

Хорошо, колясочнику или человеку на костылях на улице даже помогут: по нему сразу видно – обычный человек, просто не повезло ему. Авария, несчастный случай – всякое бывает. А вот если у человека, идущего по улице, судорожно дёргаются руки, неадекватное выражение лица, из перекошенного рта капает слюна – хорошего не жди. Встречные прохожие в лучшем случае с каменным лицом пройдут мимо или, поморщившись, проводят долгим тяжёлым взглядом. В худшем – остолбенеют и будут пялиться, как на живой экспонат, сбежавший с выставки экзотических уродцев. Или презрительно процедят вслед: «Наплодили уродов, алкаши проклятые...». Даже самый недогадливый поймёт, что ему в этом мире не рады. А уж родители ребёнка-инвалида!.. Те, которые вместо «ребёнка для удовольствия» (по Никонову) получили «ребёнка для ломки привычек и стереотипов» и имели мужество принять его. Или даже взяли такого из детского дома... Те, кто пожертвовал ради него своим комфортом, достатком, досугом, мечтами и перспективами. Почему вместо уважения и понимания они чаще встречают оскорбления и насмешки? Почему их совесть, доброта и альтруизм делают их, как и их детей, изгоями? Изгоями среди людей, среди нас... Обречёнными жить под домашним арестом.

Потому что мы их боимся. И детей, и их родителей. Боимся стать такими же, как они. Боимся, что нам будет так же плохо. И пытаемся от них закрыться, ничего не знать. Или подстелить соломки... Ведь если родится такой ребёнок, все эти брезгливые взгляды и язвительные замечания мы прочувствуем на собственной шкуре, по полной программе. А тут как раз про эвтаназию говорят... Как кстати!

Наша непросвещённость – плевок в их души. Мы не привыкли к инвалидам. Мы ничего про них не знаем: кто они такие, чем они живут и почему вообще вдруг возникают в нашем благополучном мире. Лозунги типа «пей, кури, плоди уродов!», конечно, имеют благую цель – отвратить людей от вредных привычек. Но далеко не все, а точнее малая часть людей становится инвалидами по причине алкоголизма или наркомании родителей. Неудачное сочетание генов, и пожалуйста: у ребёнка синдром Дауна или иные серьёзные генетические нарушения. По статистике – в среднем 1 случай на 1000. Вроде бы мало, но есть ведь ещё и другие факторы: болезнь женщины и приём сильнодействующих препаратов во время беременности, излишне усердная или неграмотная стимуляция родов, неквалифицированное родовспоможение, стремительные роды, асфиксия, имевшая место при обвитии шеи ребёнка пуповиной во время родов... Всё это способно вызвать поражение головного мозга новорожденного, итогом которого будет широчайший диапазон последствий: от систематических головных болей и рассеянности до «овощного» состояния. И это при здоровых, благоразумных родителях без вредных привычек!

Пара кубиков гуманизма

А что предлагает инвалидам государство? Официальную бесплатную медицину, которая в лёгких случаях ещё способна предложить какое-то лечение или реабилитацию, в более серьёзных чешет затылок и разводит руками, а в тяжёлых отмахивается сразу. Коммерческая медицина значительно более оптимистична, но за совершенно немыслимые деньги и только при первой встрече. Сложных пациентов под разными предлогами стараются не брать или вовремя от них избавляться – чтобы не портили имидж. Льготные путёвки на южные курорты почему-то предлагают главным образом зимой. Пенсия такова, что и близко не покрывает официальный прожиточный минимум. На серьёзные лекарства, конечно, не хватает. А ведь в семье с ребёнком-инвалидом ради ухода за ним как минимум один взрослый человек (обычно это мать) оставляет работу. И хорошо, если есть дедушки-бабушки, ведь далеко не со всяким инвалидом можно управиться в одиночку. «Как правило, мужчина не выдерживает этого ада и уходит» (по Никонову). Очень печально, что у нас такие мужчины! А если легализовать эвтаназию младенцев, сделает ли это наших мужчин более мужественными и сильными духом?

Занятно, что любое значимое событие в политической и экономической жизни страны неизбежно вызывает рост цен на медикаменты и продукты питания. Государству не до инвалидов. А простые люди после работы читают детективы, смотрят рекламу, реалити-шоу и сериалы. И стараются не думать о плохом. Завидовать телезвёздам значительно приятнее, чем встречать на улице инвалидов. А вот воевать с ними – одно удовольствие! Есть, за что зацепить, есть, куда уколоть. Они даже сдачи всерьёз дать не могут.

Говорят: от сумы да от тюрьмы не зарекайся. Не договаривают. Ещё от инвалидного кресла. Веянье времени такое. Сложно ли? Лихой водитель на быстрой иномарке вылетит на встречную, лобовое столкновение – и даже подушки не спасут. А медицина-то не всесильна!

А может быть, просто инсульт. Небольшое кровоизлияние в мозг – и человек, полный сил, превращается в развалину. Рука-нога не действует, слюна течёт, язык еле ворочается. Итог – инвалидное кресло со всеми вышеописанными бонусами. И что тогда? Добить, чтобы не мучился? Вот уже и отпрыски готовы подсуетиться... А что? Новорожденных можно, а этого нельзя? Страдает ведь! Не закатать ли ему в вену пару кубиков гуманизма? Чтобы не мучился...

А человеку всё равно жить-то ой как хочется! Даже так, даже в таком состоянии. Хотя бы ради трансляции чемпионата по футболу и глотка кофе. А ещё ради того дня, когда, может быть, вопреки всему снова поднимешься на ноги. Если раньше не станешь жертвой гуманизма близких.

... И никто не будет мучиться

Вот и получается, что основная проблема даже не в принудительной эвтаназии новорожденных, а в её последствиях. Неизбежных последствиях. Потому что культурные и духовные ценности взрастить и сохранить значительно сложнее, чем уничтожить. Потому что законы, права человека, культура государства – как стеклянный замок. Достаточно появиться хоть одной трещине – и всё может рухнуть. И вновь наступит средневековье.

А ещё у нынешней ситуации есть одна очень любопытная особенность: за право на эвтаназию детей-инвалидов борются вовсе не их родители, а совершенно другие люди. Которые к этим детям вообще не имеют никакого отношения. А как раз родители детей-инвалидов (самая, вроде бы, заинтересованная категория) почему-то выступают резко против. О чём это говорит? По-видимому, о том, что они не считают жизнь ребёнка и свою настолько мучительной, чтобы искать избавления в его убийстве. А вот те, кто добиваются для них права на эвтаназию – кривят душой. Не для них добиваются – для себя. Потому что они сами настолько боятся инвалидов, их появления в собственной жизни, простой встречи с ними на улице, что готовы заранее подписать им смертный приговор. Только это уже не гуманизм. Это лицемерие и малодушие, прикрывающиеся стремлением к гуманизму. Или просто незнание. Ведь трудно судить о вкусе халвы, которую видел только издалека. Вернее, нет. Судить-то легко, но велика ли цена таким суждениям?

А заголовки статей – и этой, и исходной – на самом деле, оба неправильные. К детям, на которых нацелена в данном случае принудительная эвтаназия, они неприменимы. Помилования им не нужно: они не преступники. А чтобы не мучились, не добивать их нужно, а просто... не мучить. От физической-то боли они страдают далеко не всегда. Но во всех нюансах прочувствовать свою неполноценность и ущербность они могут только с нашей подачи. «Во всём, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так же поступайте и вы с ними» (Евангелие от Матфея). И никто не будет мучиться. Только помнить об этом надо с самого начала. С самой первой встречи. С рождения. Именно это и есть гуманизм.

Также по теме:

Надо ли убивать детей-инвалидов

Мнения экспертов о том, нужны ли обществу дети-инвалиды

Оставить комментарий (0)

Также вам может быть интересно



Топ 5 читаемых

Самое интересное в регионах