В ночь с 17 на 18 февраля миллионы жителей Бурятии, Тувы и Алтая разожгли ритуальные костры у дацана, чтобы встретить буддийский новый год Сагаалган. В пламени исчезли не только фигурки из теста, но и весь скопившийся за год негатив. Почему этот древний праздник вновь набирает силу сегодня и какое значение он может иметь для любого человека — в материале vlg.aif.ru.
Единство в многообразии
Сагаалган (в бурятском языке — «белый месяц») относится к числу древнейших празднеств тюрко-монгольских народов. Его истоки восходят к глубокой древности, когда кочевые племена праздновали смену зимы весной как знак торжества жизни над смертью. Это древний праздник тюрко-монгольских народов, интегрированный в буддийскую традицию. Не следует путать с китайским Новым годом — это разные календарные систем
С распространением буддизма в Центральной Азии (с VII века нашей эры) языческое торжество наполнилось новым смыслом. Монахи включили его в цикл буддийских праздников, связав с историей о 15 чудесах, совершённых Буддой Шакьямуни в индийском городе Шравасти. С этого времени Сагаалган превратился из простой календарной даты в духовный обряд очищения и начала нового этапа.
В России праздник укоренился среди народов, традиционно исповедующих тибетский буддизм. Каждый из этих народов сохранил собственное название и уникальные черты: в Бурятии — Сагаалган, Туве — Шагаа, Калмыки — Зул, на Алтае — Чагаа байрам. Буддисты Калмыкии отмечают Зул по другому лунному календарю — в 2025 году он наступил 13 декабря.
Несмотря на региональные различия в названиях и деталях, суть Сагаалгана едина для всех народов. Современные исследователи выделяют в структуре праздника три ключевых этапа: очищение (огонь Дугжууба), благодарение (молебны) и обновление (семейные визиты). Эта схематизация помогает понять логику праздника, хотя в традиционной буддийской терминологии такой «триады» не существует
Как и любой праздник Сагаалган ценен тем, что консолидирует общество, укрепляя семью и общину через обязательные визиты к старшим, обмен подарками и совместные трапезы. Он выстраивает, как говорят буддисты, «белую дорогу» из прошлого в будущее, где уважение к предкам становится фундаментом для устремления в год Огненной Лошади — стремительный, но требующий осознанного выбора пути.
Под копытами Огненной Лошади
Буддийский календарь, подобно китайскому, основан на 12-летнем цикле животных и пяти элементах (вода, дерево, огонь, земля, металл). Однако это не точная копия — система исчисления и символика обладают своими специфическими чертами.
2025 год проходил под знаком Деревянной Змеи, олицетворяющей гибкость, развитие и перемены. 18 февраля 2026 года вступает в силу эпоха Огненной Лошади.
Вместе с тем монахи отмечают: астрологические прогнозы не являются догмой. Они лишь обозначают потенциальные испытания. Итог же года зависит от самих людей. Гораздо важнее, если люди будут поступать правильно и начнут развивать духовную связь с тем, что внутри и снаружи человека.
Отпустить былое
Сагаалган длится 15 дней. Первые три дня — самые торжественные: очищение, посещение дацана, визиты к старшим. В течение всего периода в храмах читают молебен «Монлам Ченмо», посвящённый Будде Шакьямуни. Верующие считают, что эти ритуалы определяют благополучие грядущего года.
Ключевой обряд Сагаалгана — Дугжууба (или Сор ёзулалы) — представляет собой символическое освобождение от тягот минувшего года. Порядок действий следующий. Кусочком теста (табаленом) верующие проводят по всему телу, чтобы впитать все свои недуги, обиды, страхи. Далее фигурка человека из этого теста помещается в чашу вместе с монетами, остатками пищи и старой утварью — это считаетсмя своеобразным «откупом» от всех бед. Затем собранное бросают в костёр у дацана со словами «Прочь отсюда!». Крайне важно, уходя, не оборачиваться, иначе зло «последует» за человеком.
После очищения начинается непосредственно празднование: проводятся хуралы — особые службы, длящиеся день и ночь в храмах. Устраиваются хадаки — обмен белыми шёлковыми платками как символ уважения и благословения. Повсюду развешивают хии морин — разноцветные молитвенные флажки, украшающие дома. Причем, каждый цвет символизирует стихию: синий — небо, белый — облака, красный — огонь, зелёный — землю, жёлтый — камни.
Несмотря на буддийскую основу, Сагаалган сохранил элементы древних шаманских верований: почитание природных духов (овсо), ритуалы у священных мест (овоо). Особенно ярко это проявляется в Туве и на Алтае, где буддизм и шаманизм существуют в синкретической форме.
Связь поколений
Традиционный праздничный стол включает «белые» молочные блюда как символ чистоты: творог (ээзгэй), сметану (урмэ), пенки (хурэнгэ). Однако трапеза не ограничивается молочными продуктами — обязательны и мясные блюда, в том числе баранина, как знак щедрости хозяев
Важнейший ритуал — первое угощение духам предков и хранителям дома, которое совершает самый старший в семье мужчина. Еда становится не просто угощением, а формой благодарности и связи между поколениями.
Каждое блюдо на столе — это не просто еда, а знак, прочитав который, гости понимают своё место в сложной системе отношений. Разрезая бараний курдюк (уух) или предлагая чай с молоком, хозяин ведёт незримый диалог с гостями, обозначая уважение, близость или статус. Таким образом, трапеза превращается в живой этикет, где жесты и угощения значат больше слов. Этот язык, утрачиваемый в городах, бережно сохраняется в сельских общинах, становясь формой ненавязчивого воспитания молодёжи. Через действия, а не нотации, передаётся знание о том, что такое гостеприимство, иерархия и щедрость.
В последние годы в ритуалах праздника всё отчётливее звучит экологическая тема. Вместо синтетических материалов для украшений и одноразовой посуды многие семьи сознательно выбирают натуральное: дерево, ткань, войлок. Однако в классической практике вопрос материалов для украшений не регламентировался — важна была символика, а не экологичность.
Инвентаризация души
В мире, живущем по линейному календарю, где время — это ресурс на пути к некой цели, Сагаалган напоминает о циклической модели бытия. Праздник не просто отмечает смену сезонов, а закольцовывает время, ежегодно возвращая человека к самому себе для внутренней ревизии.
Эта идея оказывается востребованной далеко за пределами бурятской или калмыцкой культуры. Она резонирует с глобальным поиском осознанности, предлагая не абстрактную медитацию, а чётко структурированную, телесную и социальную практику. Человек проходит путь от очищения огнём до обмена подарками, материально ощущая переход из старого состояния в новое.
После гонений советского периода многие традиции буддизма были утеряны. Сегодня молодёжь Бурятии и Тувы сознательно возвращается к корням: по данным опроса ФОМ, 68% жителей 18–30 лет считают Сагаалган важной частью своей идентичности. Праздник вышел далеко за рамки этнических сообществ. Во многих городах проходят фестивали, концерты и открытые лекции о буддийской культуре. Этот интерес — не просто дань экзотике. В эпоху неопределённости и стресса многие ищут практики осмысленного «обнуления», чёткий ритуал отпускания прошлого, который предлагает Сагаалган.
Праздник привлекателен еще и тем, что предлагает универсальную, внерелигиозную мудрость. Это ежегодная возможность провести «инвентаризацию» души — не только символически сжечь негатив в костре, но и сознательно простить обиды, поблагодарить за уроки и наметить путь вперёд. Праздник напоминает: чтобы начать новое, нужно освободить для него место.
«Белая дорога» Сагаалгана — это не путь в никуда. Это хорошо проторённый маршрут, который общество проходит сообща каждый год, чтобы осознать свою идентичность, восстановить нарушенные связи и с обновлёнными силами шагнуть в следующий виток времени. Праздник доказал свою устойчивость, потому что сумел перевести сакральные ритуалы на язык повседневных человеческих ценностей: семьи, памяти, благодарности и надежды на добрый год.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
