Чичиков – в красном. В Волгограде театр кукол готовит премьеру «Мертвых душ»

В Волгоградском областном театре кукол прошел предпоказ «мрачной комедии» — спектакля по пьесе Н. В. Гоголя «Мертвые души». После просмотра некоторым зрителям захотелось взять томик классика и внимательно перечитать произведение. Пьеса перестает быть скучной «нудятиной», интересной только школьной учительнице литературы. Возникает ощущение, что горе-бизнесмен Павел Чичиков — наш современник, а летящая, словно птица-тройка Русь, под которой «дымом дымится дорога, гремят мосты, все отстает и остается позади», не оставила своего стремительного движения и сегодня. И утром, открыв ленту новостей в телефоне, мы тоже с удивлением или страхом задаем себе вопрос: «Русь, куда ж несёшься ты? Дай ответ. Не даёт ответа...»

Играют куклы, люди, маски

Как отметила режиссер-постановщик Волгоградского театра кукол Екатерина Уржумова, это был трудный спектакль для всего состава. В нем соединились разные приемы, а значит, например, актер должен был всегда успевать «перестроиться» технически и не вылететь из образа. Лично ее «Мертвые души» научили в хорошем смысле терпению и смирению. 

«Мне кажется, что во время подготовки все мы почувствовали незримое присутствие Николая Васильевича. Его специфическое чувство юмора читалось в постоянно ломающихся декорациях и в пропадающем куда-то реквизите, — поделилась Екатерина Андреевна. — Однажды во время репетиции мы вдруг задались вопросом: „Что, если завтра — наш последний день жизни, как проживем его?“. Ведь точно не по схеме дом-работа-дом... И если „туда“ не заберешь дом, машину, айфон, то что тогда надо копить, чем дорожить и что беречь?»

В этом прочтении «Мертвых душ» играют не только куклы, но и люди, маски, особенный свет и декорации. Узнаваем и визуализированный образ таинственного автора: в одной из масок зрители узнают Гоголя по характерным шинели и цилиндру.

Павел Чичиков в этой постановке — единственный в буквальном и переносном смысле «живой» персонаж. Сыгравший его артист Иван Шилин голосом, взглядом, интонацией и изумительной пластикой подчеркивает роль одинокого кукловода в этой истории. Чичиков — это и единственный цветной персонаж на сцене. Алый камзол, бордовые щегольские сапожки, белый чемодан, полированная трость красного дерева и карминовая дорожная шкатулка для письменных принадлежностей, с которой он не расстается, делают образ не просто «цветовой доминантой» на сцене. Этими цветами подчеркивается его внутренняя суть: перед нами неординарный, страстный, для кого-то даже опасный человек. 

«Береги, копи копейку!»

Помещики, сделанные в виде напольных кукол, каждая из которых оснащена сложным индивидуальным механизмом, олицетворяют собой человеческие пороки. Чем выше степень человеческого оскудения и омертвения, тем жутче кукла. И если персонаж, изображающий благодушного прожектера Манилова (артист-кукловод Егор Галактионов), — это симпатичный человечек: суетливо двигается, витиевато, иногда с надрывом, говорит, наряжен в изящный серенький камзольчик и аккуратный паричок, то в Степане Плюшкине (артист-кукловод Анастасия Чащухина) даже внешне трудно признать человеческий образ. Он — что-то среднее между Кощеем Бессмертным и Горлумом из «Властелина колец» Дж. Р. Р. Толкина. Кукла изображает не просто скрягу, а внутренне и внешне нищее создание, которое рефреном зловеще повторят: «Береги, копи копейку!». Эта фраза, многократно повторенная и усиленная шепотом актеров-кукловодов, вызывает ужас, омерзение и у главного героя, и у зрителей.

Куклами мастерски управляют люди, одетые так, что они почти сливаются с обстановкой. Но у них тоже есть роль: это античный хор, который шепчет, вздыхает и комментирует происходящее. Время от времени «хор» трансформируется: живые актеры изображают сценки из крестьянской жизни и взаимодействуют с Чичиковым. «Параллельное» включение в кукольную постановку актеров еще больше подчеркивает наличие в нем двух измерения — «живых душ» и «мертвых душ».

Еще одна задача массовки драматических актеров в этом спектакле — показать мечущиеся души умерших крестьян, списки которых скупал у помещиков Чичиков. Ведь по ревизским сказкам (документам) они числились еще живыми и за каждого из них аферист планировал получить внушительную ссуду в Опекунском совете. Но решившись на откровенное мошенничество ради наживы, Чичиков внутренне мечется, испытывая многие-многие чувства, что также мастерски показывают танцы и сценодвижение актеров-людей на сцене. 

Вывернут наизнанку, но проблески есть!

Особые сцены спектакля связаны с передвижением коллежского советника в пространстве Дороги — символическом образе и для Гоголя, и для всей русской литературы. В этом спектакле она — мистическое место. Попадая на Дорогу, Чичиков раз от раза все отчетливее испытывает тревогу: возможно, просыпаются чувства, оживает совесть, а значит, для него как для живого человека есть возможность вернуться и начать все сначала...

В спектакле используется минимум декораций. И все они — деревянные. Художник-постановщик Волгоградского театра кукол Светлана Струкова сделала их не просто статичным фоном, а картинками-трансформерами. Контуры верстовых столбов, церквушек, кладбищ, изб, сараев изображают то образ русской дороги, то небогатую деревеньку, а то и сельское кладбище. Такая непритязательная и графически четкая сценография еще сильнее погружает зрителей в гоголевский мир, в котором соседствуют мистика, сатира, лирика, философия. Деревянные декорации для русского человека — это еще точка сборки, символ возвращения к себе, к истокам, к тому «чернозему», из которого мы все вышли.

Аскетичные черно-серо-коричневые цветовые решения работают на усиление смысла, атмосферы и эмоционального напряжения. Благодаря виртуозной работе Елены Древалевой, художника по свету Большого театра, доцента Школы-студии МХАТ и Высшей школы сценических искусств Константина Райкина свет «развивает» и усиливает персонажей и декорации.

«Я визуализировала среду, которую „сочинили“ и преподнесли зрителю главный режиссер и сценограф, — отметила Елена Павловна. — Да, мы не наблюдаем в спектакле положительных персонажей, но у зрителя и нет ощущения беспросветного мрака. Мы видим проблески! Этой игрой света я хотела показать трансформацию Чичикова от момента появления в городе N и до финальной сцены, где он буквально вывернут наизнанку. Вывернут наизнанку, но не убит, а значит, все еще можно исправить!»