Жить долго и счастливо и умереть в один день, увы, удаётся не всем супругам. Случается, что семейная идиллия переходит в затяжные судебные тяжбы. В такой ситуации оказались Лилия и Павел М. из Волгограда.
Новогодний сюрприз
Брак Лилии и Павла М. к моменту, от которого начался обратный отсчёт, насчитывал 13 лет — две судьбы в одну они соединили летом 2007 года. По словам супруги, трещина в их отношениях появилась в последний день декабря 2019-го, когда муж в качестве новогоднего подарка порадовал её рассказом о том, что у него есть другая женщина, которая несколько лет назад, ещё будучи в браке с другим мужчиной, родила от него дочь.
Сгоряча Лилия выставила мужа за дверь. Однако отношения на этом не закончились. Тем более что за 13 лет совместной жизни супругов связали не только чувства, но и нажитое совместно имущество.
«О том, что между моей доверительницей и её супругом сохранялись семейные отношения, свидетельствует переписка, совместные фотографии, SMS-сообщения, распечатка которых была получена у сотового оператора, и длительные разговоры по телефону», — говорит арбитражный управляющий Сергей Пименов.
Ещё одно подтверждение тому, что после ссоры между супругами сохранилась тесная связь — 31 января 2020-го Павел даёт Лилии нотариально заверенное согласие на то, чтобы она подарила одну из нажитых ими квартир её внучке. А 27 мая того же года — на куплю-продажу совместно нажитой недвижимости. Не отозвал он и нотариально заверенные доверенности, выданные ранее супруге сроком на 10 лет.
Оставались супругами
На развод Павел М. подал в конце 2022-го. Тогда он уточнял: имущественных споров между ним и женой не имеется. А год спустя, то есть уже в 2023 году, его представитель подал иск о разделе нажитого в браке с ней имущества.
Только вот делить к тому времени уже было практически нечего: почти вся недвижимость была распродана. Сделками, как и все годы брака, занималась супруга с ведома мужа, который в 2020 году давал Лилии М. нотариально заверенные согласия на сделки с недвижимостью и не отзывал свою доверенность, выданную ей сроком на 10 лет. Исходя из этого (и об этом говорится в решении суда первой инстанции), становится понятно, что «Павел М. согласен с тем, что все условия совершения сделок будут определяться супругой самостоятельно».
Но его представитель настаивал: супруг ничего не знал о продажах, так как фактически муж и жена прекратили свои отношения в начале 2020-го.
Однако свидетели на суде говорили об обратном. Они подтверждали, что супруги вели совместное хозяйство. Не доверять их показаниям у суда оснований не было: они — лица незаинтересованные.
Тогда решение суда было однозначным: семья сохранялась до 2022 года, и имущество было продано супругой с ведома мужа и с его согласия.
Развели досрочно?
Представитель Павла М. попытался оспорить решение суда первой инстанции в апелляционной. Но здесь согласились с коллегой из райсуда. А вот кассационную инстанцию решение не устроило.
«Суд кассационной инстанции мотивирует принятое решение со ссылкой на Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 25.12.2018 № 48 „О некоторых вопросах, связанных с особенностями формирования и распределения конкурсной массы в делах о банкротстве граждан“. Между тем приводимое судом кассационной инстанции разъяснение в указанном Постановлении Пленума ВС РФ отсутствует», — удивлён арбитражный управляющий Сергей Пименов.
Дело направили на пересмотр в тот же райсуд к той же судье, которая при повторном рассмотрении дела пришла к выводам, которые были полностью противоположны первоначальным.
В частности, о том, что отношения супругов прекратились не с момента развода как такового в ноябре 2022 года, а с начала 2020-го.
«При этом суд опирался на показания свидетелей, в числе которых были родственники Павла М. и его нынешней супруги. Со стороны же Лилии М. выступали абсолютно независимые лица — соседи, мастер, который делал ремонт в их квартирах в Краснодарском крае. Они подтвердили, что между мужем и женой, по крайней мере, в 2020 году были именно семейные отношения», — подчёркивает арбитражный управляющий Сергей Пименов.
Новое решение судьи устроило и апелляционную инстанцию, которая прежде поддерживала противоположное, и кассационный суд.
Пропущенный срок
Однако здесь, как считает адвокат Ангелина Лихошапко, возникает правовая коллизия.
«Проблема в том, — говорит она, — что если этот брак считать расторгнутым в 2020 г., то Павел М. пропустил срок обращения за разделом совместно нажитого имущества, которое, согласно ст. 38 Семейного кодекса, составляет три года. Судья тем не менее рассматривает его иск».
В то же время суд не признал внесённые Лилией М. на счёт Павла М. около 5,583 млн руб. его долей от проданного жилья. Они были потрачены на погашение кредита, который оформлялся во время брака. А потому суд посчитал эти средства общим имуществом экс-супругов.
Но главное, указывает Сергей Пименов, что суд, на его взгляд, самостоятельно трансформировал исковое заявление о признании сделок недействительными в заявление о взыскании неосновательного обогащения. Он намерен отстаивать интересы своей доверительницы в Верховном суде России.
Мнение эксперта
Доцент ВолГУ, кандидат юридических наук Владимир Слеженков:
«Это дело может стать весьма неоднозначным прецедентом по подобным искам. Поскольку Семейный кодекс достаточно лаконичен по своему содержанию, многие сложные вопросы, возникающие в рамках споров такого рода, решаются именно в судебной практике. При этом далеко не все подобные аспекты обобщены на уровне Верховного суда, отдельные подходы формируются снизу, в том числе и на уровне кассационных округов. Это вполне нормально, но при условии обеспечения единообразия правоприменительных подходов на основе ряда критериев.
Если следовать логике решений, принятых в рамках второго рассмотрения дела судами, получается, что люди, даже при условии нотариально формализованного распоряжения совместным имуществом в период брака, последующего распределения и декларирования вырученных средств, тем не менее не могут чувствовать себя юридически защищёнными на долгосрочную перспективу. При таком подходе не только бывшие супруги, но и любое лицо, вступающее в сделку с кем-либо из них, не могут игнорировать риски возможной оспоримости этой сделки — что принципиально ставит под сомнение стабильность гражданского оборота в целом».
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
