Каждый человек в своей жизни, так или иначе, соприкасается с лесами. Не обязательно это будет тайга или густые северные боры, это могут быть и низкорослые посадки юга России, рукотворные сосновые лесополосы вдоль дорог. И всё это составляет особый и очень хрупкий мир, требующий заботы и поддержки человека. 20 сентября работники лесного хозяйства России отметили профессиональный праздник, но есть ли повод для радости?
Об этом журналист «АиФ-НП» побеседовал с Александром Манаенковым, заведующим отделом лесной мелиорации и лесохозяйственных проблем засушливой зоны, заслуженным лесоводом Российской Федерации, доктором сельскохозяйственных наук.
Запас прочности иссяк
— Александр Сергеевич, в каком состоянии, на ваш взгляд, сейчас находятся российские леса?
— Проблемы, накопившиеся в лесной сфере страны, по-прежнему требуют неотложных действий. Есть такое выражение «деревья умирают стоя» — действительно, деградация лесных насаждений происходит незаметно для глаза обывателя, но, однажды начавшись, этот процесс уже практически необратим.
Статус великой лесной державы, которым мы все когда-то гордились, сейчас вызывает сомнения у экспертов: частые пожары на юге России, вырубка тайги в Сибири, уменьшение угодий в традиционно лесных северо-западных регионах — всё это очень сильно влияет на состояние лесного хозяйства страны.
Кроме того, на лесной отрасли всегда экономили средства, надеясь на запас прочности природы. Но так не бывает: без вложений не может быть отдачи.
— Чем грозит экономия на лесах?
— На сегодняшний день российское лесное хозяйство финансируется из двух источников — это местные бюджеты плюс федеральные субвенции. Но эти и другие источники с каждым годом иссякают всё больше и больше, соответственно, страдает и вся отрасль, особенно в малолесных областях, к которым относится и Волгоградская область.
Сокращаются объёмы лесовосстановительных работ, упрощаются технологии, что приводит к ощутимому снижению эффективности.
Во многих районах давно забыли про санитарные рубки и рубки ухода — леса зарастают непролазным терновником, сорными лесными породами, их буквально «душит» бурелом. Дрова никому не нужны, а у лесхозов нет средств на очистку и вывоз ненужной древесины.
Между тем вполне можно найти применение и этим отходам, наладив производство топливных брикетов и пеллетов для отопительных котлов.
Так же неблагополучно складывается ситуация и в защитном лесоразведении: соответствующих государственных программ нет до сих пор. Посаженные ещё в середине прошлого века лесополосы усыхают, распадаются, сухостой горит от ландшафтных пожаров. Об их возобновлении пока не идёт и речи: нет средств.
Остановить пески реально
— Создание в нашей области центра по борьбе с опустыниванием говорит о многом. Процесс набирает обороты?
— Тревога о том, что ряду регионов юга России, в том числе и нашей области, угрожает опустынивание, подкрепляется реальными фактами: всё больше земель становятся бесплодными песками, на которых ничего не растёт. И зачастую в этом виновата не природа, а человек.
Большой вред приносит перевыпас скота, численность которого в последнее время сильно увеличилась, при том что продуктивных пастбищных угодий становится меньше. Гоняя стада по кругу, фермеры мало задумываются о том, какой вред они наносят окружающей среде: исчезает трава, кардинально меняется биоценоз, начинается деградация растительного мира, включая лесные насаждения, запускается процесс опустынивания.
— Есть ли выход из этой ситуации?
— Для этого должна существовать служба лесомелиоративного сервиса, специалисты которого профессионально оценивают ущерб и разрабатывают комплекс мер, которые позволят реально восстановить нарушенный природный баланс. Раньше этим занимались лесхозы, лесомелиоративные станции и проектные институты, сейчас эту работу выполняют случайные люди.
Постепенная деградация лесов и наступление пустыни — это мина замедленного действия для наших потомков.
Между тем остановить и закрепить пески вполне реально — этим настолько эффективно занимались наши лесоводы в прошлом веке, что их опыт охотно перенимает Китай, ежегодно высаживающий сотни гектаров леса, чтобы остановить наступление песков.
Природа умнее людей: в её арсенале много видов растительности, которая не боится засухи и готова довольствоваться минимальным количество влаги, научившись добывать её в спартанских условиях.
Если говорить о нашей области, то даже на скудных песчаных почвах великолепно растут тамарикс, прутняк, терескен, чёрный саксаул, а также некоторые травы: житняк, пырей, песчаный овёс. Прекрасно растёт на сухих проблемных участках сосна, выдерживающая жару и засуху.
Другой вопрос, что заниматься этим надо системно, включив в цепочку все этапы: от последних научных разработок, которых, кстати, немало, от лесопитомников, где выращивается посадочный материал, до землепользователей — тех же фермеров, крупных агрохолдингов.
— А как обстоит дело с многострадальной Волго-Ахтубинской поймой? Есть ли шанс вновь восстановить уничтоженные дубравы?
— У леса есть уникальная способность к самовосстановлению. Бывая в пойме, нельзя не видеть, как от пней растёт молодая поросль. Но это поколение дубков будет слабым по своей природе. Чтобы выросли настоящие крепкие деревья, их необходимо выращивать саженцами из жёлудей, а этим, повторюсь, сейчас практически не занимаются.
Раньше учёные работали рука об руку с лесничими, совместная деятельность была очень эффективной, сейчас каждый пытается выжить в одиночку и это не идёт на пользу лесам.
Пойма выживает сама по себе: чтобы вернуть её к состоянию прошлых десятилетий понадобится много времени и сил. Это можно сказать и о российских лесах в целом: они ждут помощи человека.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
