По сей день в волгоградской глубинке в обиходе используют такие слова, которые в науке называют «диалектизмами», то есть присущие исключительно местному говору. И если чужаку они будут непонятны, то местные жители привыкли так говорить, и, более того, именно такие особые слова зачастую имеют богатый смысл и яркую эмоциональную окраску.
О богатстве родных языков «АиФ-НП» поговорил с выдающимся лингвистом, профессором Волгоградского социально-педагогического госуниверситета Василием Ивановичем Супруном.
Это – наши корни
– В наших краях тесно переплетаются традиции множества культур, народов, но самая мощная тема и богатейший культурный пласт, безусловно, казачество, – отмечает Василий Иванович. – В словаре казачьего диалекта, который является частью южнорусского, есть 16 тысяч слов, включая общеизвестные слова и словосочетания «атаман», «есаул», «здорово дневали» и т. п.
Изучая местный казачий говор, поражаешься, насколько эта мощная языковая традиция тесно связана с историей развития самого казачества. В южнорусских говорах иногда можно встретить словечки, выражения, что восходят корнями чуть ли не к первым векам нашей эры, той поре, когда не было ещё разделения различных древнеславянских диалектов на отдельные языки. Например, в ряде станиц и хуторов в южных районах Волгоградской области день поминовения усопших во вторник на Фоминой неделе называют Навской день. Похожие слова встречаются у чехов, болгар, сербов, словенцев, их корень тот же, что и у глаголов «ныть», «унывать».
Есть и интересные более поздние языковые наслоения и заимствования. Взять известное казачье слово «жалмерка» в значении «жена солдата, солдатка». Слово происходит от польского «жолнежка» с тем же значением. И здесь мы видим прямой отсыл к боевым походам, к долгой службе казачества на самых западных рубежах тогдашней Российской империи.
Очень интересно наблюдать, как видоизменяются, эволюционируют народные говоры, диалекты со временем. Этот процесс вечен! Именно из казачьих основ выросла такая мощная литература, как произведения Михаила Шолохова, Фёдора Крюкова, Романа Кумова, других мастеров слова, включая нашего выдающегося современника Бориса Екимова.
– А насколько всё это языковое богатство востребовано сейчас?
– Весьма востребовано. Так, проводятся конкурсы по наиболее удачному переложению произведений Екимова на разные языки, включая английский, итальянский и даже китайский и персидский!
Эволюция продолжается: в наших заволжских деревнях, где столетия назад селились выходцы с Украины, до сих пор бытует выражение «двир проз двир» («двор об двор», дворы по соседству). При этом даже во многих регионах Украины так давно не говорят! Есть в этих сёлах за Волгой и традиции «маланковать» на старый Новый год, когда под окнами поют «маланки». А в остальных местностях юга России колядуют на Рождество. А вот на Дону не колядуют, а христославят.
Вообще, разговорный язык, диалекты находятся в постоянном развитии, и наука должна эти изменения фиксировать.
– Как вы относитесь к попыткам переложить казачьи песни на язык эстрады?
– Это несерьёзно. Хотя соглашусь, что в оригинале казачьи песни неподготовленному слушателю воспринять достаточно сложно, они необычные. У нас в регионе носителями таких песенных традиций является известный ансамбль «Станица» под руководством преподавателя, исследователя-фольклориста из ВГИИК Ольги Никитенко.
В стилизованных как бы фольклорных песнях звучат фольклорные выражения, обороты речи, отдельные слова-диалектизмы. Но идёт сильное искажение, сознательная примитивизация, вплоть до никогда не существовавших в казачьих хуторах и станицах якобы народных костюмов, манеры петь, танцевать, двигаться. Я уже не говорю про попытки свести интереснейшие народные мелодии к трём-четырём нотам. Примитивизация – это путь в никуда.
Думаю, те, кто хотя бы пару-тройку раз послушал в наших хуторах настоящие казачьи распевы, бабушек, чтящую традиции молодёжь, фольклорные коллективы Валентины Кубраковой из Алексеевского района, Якова Иванова из Новоаннинского, такие люди уже не будут называть эстрадные песни серьёзным фольклором.
Отбросить легенды
– Помимо диалектологии, вы также изучаете происхождение названий поселений, урочищ, рек, озёр и т. п. Какие загадки в этом отношении до сих пор не разгаданы?
– До сих пор большая загадка – это происхождение самого раннего, дореволюционного названия нашей областной столицы – Царицын. Если отбросить легенды про неких ханских дочек и цариц, явно более позднее возникновение тюркского названия реки Сары-Су, точное происхождение этого древнего топонима пока не установлено. На старинных картах мы находим в наших краях величественную страну с названием Сара, но как этот топоним связан с названием нашего города, убедительной этимологии пока нет.
Есть, напротив, названия вроде бы загадочные, но в реальности довольно легко дешифруемые. Взять хотя бы Урюпинск. Как пишет В. И. Даль, в одном из народных диалектов слово «урюпа» имеет значение «плакса, рёва, хныкала». Слово с историей: в 1545 г. в Новгороде жил некто Урюпа, а в 1593 г. в Арзамасе – Урюпин Пятый Фёдорович.
Нематериальное наследие нашей местности богатейшее. Грех не использовать его для развития бизнеса, повышения турпотенциала региона. Тем более странно, иногда даже дико видеть на карте нашего города всевозможные посёлки, жилые комплексы с названиями вроде «Бейкер стрит», «Адмирал-таун», «Доминант» и тому подобное. Почему бы не использовать красивейшие исторические названия: Разгуляевка, Новоникольское, Ельшанка и многие другие?
Поиск продолжается
– Как понимаю, этимология – сложная тема, версий много, но как выяснить истину, если названия давали столетия назад?
– Да, готовых ответов здесь не существует, поиск истины – сложный и неоднозначный. Зачастую разные гипотезы сталкиваются, при этом одна версия кажется более убедительной, а другая – менее.
Скажем, взять название реки Большой Гок. Есть две версии. Первая – название произошло от калмыцкого слова со значением «прямой». Однако, следуя карте, видим, что у реки не так много прямых участков, и это ставит версию под сомнение. Второй вариант – название произошло от местного термина «хаки», обозначающего мелкие бессточные водоёмы с солёной водой и грязями. Здесь налицо сложности с фонетическими преобразованиями и, возможно, что одна из версий может быть результатом народной этимологии.
А вот название реки Дон восходит к древним иранским языкам. Потомки скифских народов в своё время проживали между Волгой и Доном. Греческое название Дона – Танаис – употреблялось уже в V веке до нашей эры. Это, скорее всего, то же название Дон, только с прибавкой «аис» или «авис». Должно быть, древние скифы, жившие здесь, название Дон, обозначающее попросту «вода», дополнили словом «авис». То есть буквально «Дон авис» – «овечья река». Почему овечья? Всё просто: скифы занимались скотоводством, разводили овец. А древние греки восприняли это название как Танаис.
В то же время Бузулук – название тюркское (в современных тюркских языках оно означает «телёнок»).
«Чудики»: из книг Василия Шукшина
В книгах Василия Макаровича Шукшина приводится много слов, широко употребляемых в донских краях и придающих местной речи особый колорит. Примеры:
«Но» – да
«Поглянется» –понравится
«Тятя» – отец
«Шибко» – очень
«Удосужил» – подвёл
«Апосля» – потом
«Робить» – работать
«Навильник» – небольшой стог сена
«Даве» – вчера
«Курка» – курица
«Шебаршит» – ругается
«Церква» – церковь
«Спроть» – против
«Поганиться» – браниться
«Расшипериться» – раскрыть дверь настежь
«Варнак» – злодей
«Понужать» – торопить
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
